Сначала это выглядело как обычный вечер — один из тех, где всё медленно скатывается в какую-то липкую бытовую бессмыслицу.

Матвеев сидел у себя в сарае во Всеволожске, пил пиво, листал Апачан и писал очередной тред про «странных прохожих, явно фсбшники». Пол под ним скрипел, из-под досок тянуло сыростью и чем-то ещё… старым.

Гандораз в это время в Челябинске доедал просроченные сосиски, купленные «по акции», и строчил ответный пост:
— Матвеев, ты вообще человек или уже существо?

И вот в этот момент — одновременно у обоих — что-то щёлкнуло.

Не метафорически. Физически.

Матвеев сначала почувствовал, как челюсть странно сжимается. Зубы будто начали сливаться в один твёрдый край. Он попытался выругаться — но вместо этого вышло:

— Кх… кххррр… КО—

Он замолчал. Потрогал лицо.

Кожа под пальцами уже не была кожей.

Это было что-то жёсткое. Гладкое. Холодное.

Клюв.

— Да ну нахуй… — подумал он. Но вслух получилось только:
— КО-КО—

И в этот момент его спина резко выгнулась.

С треском.

Из лопаток начали пробиваться перья.

Гандораз переживал это менее философски.

— ЧЁ ЗА ХУЙ—

Он вскочил, уронил табуретку, поскользнулся на жирном полу… и с глухим хлопком упал уже не человеком.

А тяжёлым, нелепым, дёргающимся петухом.

— КООООКОКОКОКО—!!!

Он попытался встать — но ноги теперь были тонкие, с когтями. Баланс отсутствовал. Голова дергалась сама по себе.

И самое страшное — в голове всё ещё был он.

С человеческими мыслями.

Матвеев в сарае тоже уже стоял на двух когтистых лапах.

Он медленно повернул голову — рывком, неестественно быстро.

И вдруг понял ещё одну вещь.

Он чувствует…

Пол.

Не как раньше.

Он чувствует каждую вибрацию.

Каждую крошку.

Каждую… еду.

Он посмотрел вниз.

Там была крошка хлеба.

И, не думая, клюнул.

Резко. Инстинктивно.

И только потом ужаснулся:
— Я сейчас… ел с пола?

Но было поздно.

Организм уже включился.

Первые дни были адом.

Они оба пытались жить как люди.

Матвеев пытался писать треды — но попадал клювом по клавиатуре:
— кккккккккккккккккккк

Гандораз пытался пить пиво — но просто опрокидывал бутылку и стоял, пока жидкость текла по перьям.

Потом они начали замечать странное.

Им становилось… легче.

Мысли упрощались.

Злость исчезала.

Апачан больше не имел смысла.

Обиды — тоже.

Оставались только простые вещи:
еда
свет
звук
движение

Матвеев начал выходить из сарая.

Сначала боялся.

Но потом понял — ему нормально.

Он копался в земле.

Клевал что-то.

Иногда останавливался… и просто стоял, глядя в пустоту.

И впервые за долгое время — у него не было ощущения, что за ним следят.

Потому что он больше не понимал, что такое «следят».

Гандораз, наоборот, сначала сходил с ума.

Он пытался «сохранить личность».

Пытался злиться.

Пытался помнить, кто такой Матвеев.

Но с каждым днём это становилось всё труднее.

Однажды он увидел своё отражение в луже.

Красный гребень.

Глупые глаза.

Клюв.

Он смотрел долго.

Потом наклонился…

И начал пить воду.

Просто потому что хотелось.

И в этот момент он забыл, зачем вообще смотрел.

Прошло время.

Сколько — никто не знает.

Они оба стали обычными петухами.

Не полностью, конечно.

Иногда что-то всплывало.

Внезапное ощущение:
— Я был кем-то другим…

Но оно исчезало быстрее, чем приходила мысль.

И однажды…

На каком-то пустыре.

Два петуха встретились.

Они посмотрели друг на друга.

Долго.

Очень долго.

Внутри — где-то глубоко — что-то дрогнуло.

Как будто воспоминание.

Как будто ненависть.

Как будто форум.

Но поверх этого пришло другое.

Инстинкт.

Они расправили крылья.

Надулись.

И начали драку.

Глупую. Яростную. Бессмысленную.

Перья летели в стороны.

Клювы били.

Крики разрывали воздух:

— КОКОКОКОКОКО!!!

И ни один из них уже не помнил, за что именно он ненавидит другого.

Да и ненавидит ли вообще.

Просто так надо было.

А потом всё закончилось.

Они разошлись.

И пошли каждый в свою сторону.

Клевать землю.

Жить.

Без форумов.
Без обид.
Без имён.