Матвеев заметил странную вещь: **обогреватель перестал шуметь**.
Раньше он щёлкал, гудел, пах пылью и горелым пластиком. А сегодня — тишина. Но тепло шло.

Он поднёс ладонь — горячо.
Посмотрел на спираль — она **не светилась**.

— Хуйня какая-то… — пробормотал он и поставил на решётку сковородку.

Яйцо зашипело сразу.
Слишком сразу.

Матвеев замер.
Шипение было не как от масла. Оно было… **мокрым**. Будто кто-то дышал под металлом.

Он наклонился и услышал:

— …двадцать три…
— …девять…
— …один…

Голос шёл **изнутри обогревателя**.

Матвеев отшатнулся, сел на табурет и закурил. Руки тряслись.
«Перепил», — подумал он.
Всегда так думал.

Телефон завибрировал.
Уведомление с Ютуба: **«Видео загружено»**.

Он нахмурился.
Он ничего не загружал.

Открыл.

На экране — он сам.
Тот же сарай. Тот же обогреватель.
Только лицо… другое. Сухое. Натянутое. Глаза — как у мёртвой рыбы.

— Если ты это смотришь, — сказал экранный Матвеев, — значит, осталось меньше месяца.

— Да пошёл ты… — прошептал он.

Экранный Матвеев улыбнулся.
Улыбка была **слишком широкой**.

— Я тоже так говорил. Но потом понял. Обогреватель — это не обогреватель. Это **переход**.
— Ты жаришь на нём еду, потому что он жрёт тебя.
— Баланс должен сохраняться.

Видео оборвалось.

В сарае стало холодно.
Резко. Неправдоподобно.

Матвеев повернулся к обогревателю.
Спираль медленно начала светиться.
Но свет был **красновато-мясной**, как изнутри тела.

Он услышал шаги.
Не снаружи.
**Внутри стен**.

— Не бойся, — сказал голос, уже знакомый. — Ты сам нас позвал. Датами. Числами. Последним хуем без соли.

Матвеев закричал и дёрнул вилку из розетки.

Обогреватель погас.

Тепло исчезло.

Но **шаги не прекратились**.

Наутро аноны напишут, что Матвеев просто пропал.
В сарае нашли включённый обогреватель.
На нём — пустую сковородку.

И запах.
Запах жареного мяса.

Без соли.