"Большой террор" в Тувинской народной республике
Тува, а точнее Тувинская Народная Республика (далее – ТНР), до 1944 года была независимым государством и одной из трёх на тот момент социалистических стран. Нетрудно догадаться, что республика во многом находилась под советским контролем, а её развитие шло примерно по одним рельсам. Касалось это и политического террора. Репрессии в Туве имели место и на начало 1930-х – на это время пришлись насильственная коллективизация, раскулачивание феодально-байских элементов, лишение ряда категорий граждан избирательных прав и антирелигиозные кампании. Более того, в эти годы был расстрелян весь старый состав правительства, возглавлявший ТНР с момента её образования, в том числе Буян-Бадыргы Монгуш – основатель тувинской государственности. Однако массовый характер террор приобрел только с 1938 года.
По мнению исследователей, объективных причин для проведения массовых репрессий в то время не было. Политическая и экономическая обстановка была стабильной. ТНР могла бы избежать массовых репрессий, если бы не было борьбы за власть между Генеральным секретарём ЦК Тувинской народно-революционной партии Салчаком Тока и Председателем Совета Министров ТНР Сатом Чурмит-Тажы. Тока принадлежал к «левому» лагерю тувинских политиков и всецело поддерживал развитие тувинского государства по советскому образцу. Но слепое копирование советского курса ударило по его позициям, когда форсированная коллективизация и гонения на буддизм привели к резкому росту недовольства населения. На этом фоне заметно возросла власть и влияние сторонников нового политико-хозяйственного курса развития во главе с Чурмит-Тажы, который предлагал совмещение государственного хозяйства с частным и в целом отстаивал самостоятельный путь развития Тывы.
Почувствовав угрозу своей власти, Тока сформировал Министерство Внутренних Дел ТНР и назначил своего ближайшего соратника Оюна Полата его министром. В составе министерства была сформирована Судебная Коллегия – аналог внесудебных троек НКВД. В Кызыле сохранилось здание, где располагалась спецкомендатура МВД ТНР, непосредственно «расследовавшая» контрреволюционные преступления – в настоящее время в этом здании расположен музей политических репрессий. Началом тувинского «Большого террора» принято считать выступление Токи на III пленуме ЦК ТНРП 30-31 августа 1938 года с докладом «О ликвидации контрреволюционной группы Чурмит-Тажы, Танчая и др. …». Доклад положил начало процессу по так называемому «делу девяти». Состав подсудимых по нему мягко говоря впечатляет: ранее упомянутый премьер-министр Сат Чурмит-Тажы, председатель Малого Хурала (одной из палат парламента), председатель Тувинского банка, первый прокурор ТНР, министр торговли и промышленности и т.д. В октябре семеро из девяти, в том числе все только что названные, были приговорены к смертной казни.
«Дело девяти» стало одним из самых резонансных событий в истории Тувы. Показательный судебный процесс всколыхнул тувинское общество, вызвав волну подозрений и паранойи, что только сильней подпитывало репрессивную машину. В 1937-1939 годы были репрессированы ещё десятки работников государственных и общественных организаций, а также сотни аратов, которых обвиняли в пособничестве «врагам народа». Долгое время в Туве сохранялась «шпиономания». Так, в 1939 году по обвинению в шпионаже в пользу Японии был осужден крестьянин Василий Широбоков. Того, что в его доме в течение нескольких дней проживали два японца, подарившие ему перед отъездом винтовку, чайник и корзинку, оказалось достаточно для приговора к пяти годам лишения свободы. Нередко сотрудники МВД ТНР квалифицировали неполитические преступления как контрреволюционные или пересматривали дела осуждённых, чтобы переквалифицировать их соответствующим образом – всё ради раскрываемости. Очень ярким показалось дело с Кыргысом Шокар-Баиром. Верховный Суд ТНР осудил его за хулиганство и кражу к 5 годам исправительно-трудовых работ. 4 октября 1938 министр внутренних дел получил сведения о том, что Шокар-Баир просит временно приостановить исполнение приговора и разрешить ему устроить положение его семьи, которая осталась без кормильца, в противном случае он готов принять более суровое наказание. Уже 5 октября 1938 года судебная коллегия МВД ТНР пересмотрела дело, обвинила Шокар-Баира в организации массовых беспорядков, и приговорила его к смертной казни.
Комментарий №435990 R0 ответить 04 Марта, 2024 19:20 ОП 'Следственная и судебная система ТНР поражала не только своей жестокостью, но и абсурдностью – в Туве был зафиксирован уникальный случай, когда в числе репрессированных оказался конь (!) после того, как осудили его хозяина. Скаковой конь Эзир-Кара, после расстрела своего хозяина по обвинению в контрреволюционной деятельности, не был допущен до очередных скачек и, вероятнее всего, увезён для тяжелых работ в тайгу, где он умер от истощения и нагрузок. В годы Второй Мировой в Туве было введено военное положение, МВД было приравнено к военной организации, что заметно расширило его полномочия и свободу действий по выявлению и ликвидации внутренних врагов. Интересно, что в той же Монголии репрессии перестали носить массовый характер ещё в 1939 году.
Для МВД ТНР 1943-1944 стали одними из самых продуктивных - всего за год было ликвидировано более 20 крупных «контрреволюционных» групп. Репрессии уже не знали возрастных границ. Так, в сентябре 1944 за контрреволюционную агитацию и пропаганду были осуждены восемь школьниц, большинству из которых было по 13 лет – все они получили тюремные сроки от пяти до восьми лет. Очень символично, что последний приговор судебной коллегии МВД ТНР был подписан за день до добровольного вхождения Тувы в октябре 1944 года в состав СССР. Тем самым политические репрессии продолжались вплоть до последних дней существования ТНР. При этом не следует думать, что с прекращением тувинской государственности прекратился и террор в регионе.