На сегодня «Путинизм» самый эффективная политическая конструкция из всех когда-либо существовавших. Он «вынашивался» 20 лет, взяв только необходимое и убрав все лишнее из прошлых идей. Он вполне устойчив и не «бьется» никакими известными политической науке способами.
Вот его основные признаки: ...
1. Наличие президента «сильного лидера» с огромными формальными полномочиями, но с еще большими неформальными полномочиями как главное преимущество строя и гарантия суверенитета. Преимущество транслируется через подконтрольные СМИ путем необъективного выпячивания проблем в «демократических» странах, где нет «сильного лидера» и верховная власть (как минимум в публичном поле) показывается как относительно слабая (несуверенная, идущая на поводу у США, у народа, у протестующих и т.д.).
2. Исключение возможности смены президента и изменения курса развития страны путем выборов. Курс развития определяется элитной верхушкой и затем утверждается президентом. Для легитимации курса элита в большой степени прислушивается к мнению населения, но в конечном счете ему неподконтрольна и приминает решения самостоятельно. Чтобы повысить легитимность не самых популярных, но необходимых по мнению элиты решений, а также транслировать отсутствие альтернативы текущему курсу и необходимости менять лидера активно используются подконтрольные СМИ. Несогласованные с властью проявления оппозиционности курсу пресекаются.
3. Прописанные в законах и подзаконных актах публичные механизмы принятия решений используются только для второстепенных решений. Для ключевых решений эти механизмы имитируются, т.к. слишком опасны. Ключевые решения принимаются кулуарно, непублично в ходе аппаратной борьбы между ситуативными группами элиты. Все, что озвучивается публично по важным вопросам – в той или иной форме ложь и используется как рычаги в борьбе между этими группами, но борьба в открытую запрещена (исключение – те, кого из элиты исключают за нарушение «понятий»).
4. Элита формируется как формально-бюрократическим путем (карьера в госорганах), так и неформальным путем (кумовство, коррупция). Сюда входят Администрация президента, члены Правительства, Госдумы, Совета Федерации, главы силовых ведомств, главы и заместители глав госкорпораций и госкомпаний, друзья и партнеры президента до периода его становления, приближенные экспертные сообщества, проплачиваемые государством, главы ключевых субъектов РФ (0-1 «рукопожатие» от президента). Формальная должность члена элиты имеет меньшее значение, чем неформальный статус внутри «группировки». Президент управляет элитой в том числе через неформальный статус, приближая или отдаляя от себя в публичном поле или иным образом.
Все остальные признаки, пожалуй, вторичны к этим четырем.
Проблема есть только в новом «сильном лидере» после Путина. Путин появился из ниоткуда, его не было в публичной политике. Все, кто сейчас они как бы не совсем годятся, т.к. ему подчинялись, не «чисты» в этом смысле для народа. Скорее всего новый лидер если появится, то тоже поднимется из ниоткуда и в самый последний момент. Если преемник будет достаточно хитрожопый, умный, будет уметь тормозить и не скатываться в радикальные решения и тоталитаризм - такой режим может существовать сколько угодно. Пока какую-нибудь прямую цифровую демократию с ИИ не придумают, только она его наверное "перебьет".


Классические примеры вотчинных режимов можно встретить среди эллинистических государств, возникших вслед за распадом империи Александра Великого, таких как Египет Птолемеев (305-30 гг. до в. э.) или государство Атталидов в Пергаме (ок. 283–133 гг. до н. э.). В этих царствах, основанных завоевателями-македонянами, правитель держал в руках все или почти все производительное богатство страны. В частности, он владел всей обрабатываемой землей, которую эксплуатировал либо непосредственно, при помощи своих приближенных, использующих принадлежащую ему рабочую силу, либо косвенно, путем раздачи поместий в служебное владение своей знати.
Комментарий №423939 R0 ответить 10 Февраля, 2024 19:34 'Эллинистический царь часто был также главным промышленником и купцом своего государства. Главным назначением такого устройства было обогащение суверенного собственника. Вместо того, чтобы пытаться всемерно умножить ресурсы страны, упор делался на стабилизации дохода, и для этой цели правительство устанавливало твердые квоты товаров, которые оно ожидало получить от населения, а остальные предоставляло ему. В самых крайних случаях, таких как эллинистический Пергам, появилось, видимо, подобие плановой экономики.
В отсутствие свободного рынка общественные классы в обычном понимании этого слова возникнуть не могли, но вместо них были сословия, организованные иерархически для обслуживания царя и имевшие тенденцию застывать в касты. Не было знати с четко определенными правами и обязанностями, но лишь ранги или «чины» служилых людей, чье положение всецело зависело от монаршей милости. Бюрократия обладала большой силой, но ей не давали стать наследственной. Как и знать, своим положением и привилегиями она была обязана царю
Термином «вотчинный строй» лучше всего определяется тип режима, сложившегося в России между XII и XVII вв. и сохраняющегося — с перерывами и кое-какими видоизменениями — до сего времени. Нельзя сыскать лучшего описания московской системы правления в высшей точке ее развития в XVII в., чем характеристика, данная Юлиусом Керстом (Julius Kaerst) эллинистическому миру: Эллинистическое государство представляет собой: лично-династический режим, который не вырастает из конкретной страны или народа, но навязывается сверху какой-то конкретной политической общности. Соответственно, он располагает особыми, технически подготовленными орудиями господства, которые также не выросли первоначально из данной страны, но связались с династическим правителем чисто личными узами.
Они составляют главную опору новой монархической власти в форме бюрократии, подчиненной царской воле, и армии готовых к битве воинов. Политическая власть не только сосредоточивается в личности правителей, но и самым настоящим образом коренится в ней. Граждан (demos) как таковых вообще не существует. Народ суть объект правящей власти, а не самостоятельный носитель некоей национальной миссии