Как история лечит расстройства цивилизации или что такое эпоха дожития

Крайне симптоматичной оказалась реакция российского общества на инициативу кремлёвского руководителя по правовому обеспечению своего пожизненного правления. Лично на мой вкус, наиболее показательной является реакция Алексея Навального, который будучи юристом по образованию высказался по указанной проблеме в духе чистейшего правового нигилизма — конституция плохая, а значит защищать её не надо. Можно было бы, конечно, вступить с ним в полемику и спросить, чем по его мнению плохи базовые положения этой конституции, закрепляющие основные права российского многонационлального на свободу и осуществление власти, и почему, по его мнению, их не следует защищать, а конституцию нельзя дополнять или исправлять в духе демократизма (Конституция США на данный момент насчитывает 27 поправок) — но к данной теме это не относится.
Ключом к пониманию, почему абсолютное большинство граждан вновь оказалось совершенно равнодушным к судьбе основополагающего документа, силой которого учреждается крупнейшее по своим размерам государство в мире, является понимание цивилизационного и исторического смысла тех процессов, которые происходили в этой части света на протяжении последних десятилетий, а конкретно понимание степени антитезности постсоветской эпохи по отношению к советской, её неоднородной для каждой постсоветской страны специфики.
Если в бывших советских колониях степень антитезисности их постсоветского периода по отношению к советскому измеряется диспозицией противостояния национального и колониального, то применительно к бывшей метрополии постсоветскую эпоху наиболее корректно интерпретировать не как антитезу, но как завершающую фазу советской эпохи, как фазу дожития советского модерна.

За более чем 30 лет в РФ не было построено ни одного нового политического института для социального взаимодействия общества и власти; так и не сформировалась отличная по своему ценностному содержанию идентичность; вся экономическая, политическая и социальная инфраструктура существовала одной лишь силой исторической инерции, подчиняясь всё тем же закономерностям сырьевого уклада в экономике и командно-административного в политике; население — всё та же кучка безучастных статистов. Именно поэтому россияне не выходят защищать российскую конституцию, как не выходили, когда упраздняли советскую, как завтра не выйдут, когда будут упразднять российскую — вместе с переименованной РСФСР.

Запас прочности советской модернизации — этот тот период времени, который и определит продолжительность постсоветской эпохи дожития, итог которой ознаменует и итог цивилизационного проекта "Россия". Т.е. вопрос альтернативной модернизации, вопрос альтернативной идентичности — это вопрос не постсоветского, но построссийского будущего. А до тех пор можете наслаждаться реакционными тенденциями и консервацией собственной исторической отсталости — когда же вы ещё при совке-то поживете?