ахахахааха

Вермахт был совершенно не готов к долгим и затяжным городским боям. Когда моя рота прибыла в Сталинград, в первый же день мы потеряли 70 человек. Нас осталось всего 30. Мы отдыхали в разрушенном здании, в полной гнетущей тишина, как вдруг, сквозь тончайшую стену мы услышали звуки ложек и кастрюль, которые соприкасались друг с другом.

Я шёпотом спросил у командира, есть ли вокруг нас другие немецкие подразделения, он отрицательно махнул головой. Стена была настолько тонкой, что мы отчетливо слышали разговоры красных и звуки приготовления еды буквально в двух метрах от нас.

Наш инженер тихо подкрался к стене и установил взрывпакет, мы приготовились к бою.

Когда произошёл взрыв, мы бросились в дыру в стене с сумасшедшим криком, в ход пошло все, от пистолет-пулеметов, до ножей и саперных лопаток. Началось кровавое побоище. Я бросился на первого же совета, который попался мне на глаза. Советский пацан держал в руках ручку, он был примерно моего возраста. От удивления он метнул ручку мне в щеку, она пробила ее и вошла внутрь примерно на пять сантиметров.

Я накинулся на него со своей саперной лопаткой и он уперься спиной в пианино. Когда я рубил его голову лопатой, его тело непроизвольно упиралось в клавиши пианино и производило звуки. Я продолжал рубить его голову, пока от неё не осталось одно кровавое месиво.

С тех пор, я не могу нормально спать. Каждую ночь засыпая, я слышу в голове звуки этого проклятого пианино.

Эрих Мейлинг, ветеран Вермахта, Сталинград, осень 1942.