Сегодня была моя первая ночь у параши. Проснулся я от батиного крика "Люська, подъём!". Сначала я решил, что он привёл какую-то бомжеватую шмару, и решил ещё подремать (хотя бока, понятно, с непривычки побаливают - пол холодный и жёсткий пиздец). Но после пинка под жопу вспомнил, что отпетушившие меня зэки дали мне погоняло Люся Защеканка. Видимо потому, что первым дело засунули мне немытый хуй в рот, ну да ладно, не будем углубляться в фрейдизм. Нехотя поднявшись, я стоял перед батей, опустив глаза. Он выгнал меня из параши и уселся срать, всё это время я стол у двери, слушая его пердёж и кряхтение. Выйдя из сортира, батя пинком загнал меня обратно. Он демонстративно не смыл за собой, так что я вдоволь налюбовался его какахой, вдыхая выхлоп витающего в воздухе перегара. Смыв, я вытер следы говна на унитазе бумагой. Мамка принесла мне миску с позавчерашними макаронами, брезгливо сунув её в руки, и гордо удалилась. Безо всякого аппетита перекусив, я не знал, чем заняться. Батя отправил меня за водярой, на улице и в магазе я немного пришёл в себя. Надо как-то жить дальше, но что меня ждёт впереди? Уверен, всё будет ещё круче. С этими тяжёлыми мыслями я уныло поплёлся домой, где обо мне, кажется, все забыли. Устроившись возле унитаза - теперь моего единственного друга, я снова задремал. Так прошёл мой первый петушиный день.