После зоны Гандораз не стал каким-то другим человеком. Это не кино, где после ворот начинается “новая жизнь”. У него просто добавился статус — судимый. А это значит: нормальной работы нет и не будет.

Он быстро понял правила.

Либо сидишь без денег, либо идёшь на дноработы.

Он пошёл.

Восемь часов таскать, грузить, месить, копать — за копейки. Спина ноет уже к обеду, ладони в мозолях, одежда в грязи и поту.

— Две тысячи, — говорили ему в конце смены.

Он брал.

— Справно, — отвечал, хотя внутри было понятно, что это не “справно”, а просто выживание.

Иногда попадал на свиноферму. Там работа была ещё хуже — мешал корм, таскал мешки, стоял в этой тяжёлой вони, где воздух как будто липнет к лёгким.

Стоит, мешает эту кашу для свиней и думает:

“Вот и жизнь… нормально устроился…”

---

Жил он так же, как и раньше — на экономии до абсурда.

Покупал просрочку.

Специально искал акции, где почти тухляк уже, но дешево. Брал пиво самое днищенское — кислое, тёплое, но зато дешёвое.

И всё это обязательно выкладывал на Апачан.

Фотка: стол, на нём пиво за копейки, какие-нибудь печеньки с истёкшим сроком, иногда та самая сгуха.

Подпись:

“Граблю капиталистов, справно живу”

Аноны, конечно, ржали.

Но ему было важно показать, что он “крутится”.

---

С бабой у него тоже вышло… по его уровню.

Она не была его девушкой. Это все, кроме него, понимали сразу.

Она жила своей жизнью — у неё были другие мужики, нормальные, с деньгами, с квартирами, без зоны за плечами.

А Гандораз был… удобным.

Приходил, когда звали.

Старался, как мог, чтобы его не вычеркнули совсем.

Она его держала на коротком поводке — без обещаний, без статуса.

Иногда давала ему мелкие ништяки. Те же сухарики, еду какую-то.

Для него это почему-то превращалось в “отношения”.

Он потом на Апачане хвастался:

— Баба есть, кормит, всё нормально.

Хотя по факту его просто использовали как запасной вариант.

---

Когда она его в итоге послала, он сначала не понял.

Стоял, тупил, пытался что-то объяснить.

А она просто закрыла дверь.

И всё.

---

Но хуже всего было даже не это.

А то, что у него не было времени долго страдать.

На следующий день — опять работа.

Опять мешки.

Опять спина.

Опять дешёвое пиво вечером.

---

И параллельно он нашёл ещё один способ “жить”.

Авито.

Он быстро понял схему.

Выставлял объявления — то телефон, то приставка, то какая-нибудь фигня “срочно продаю”.

Цена ниже рынка.

Писали люди.

Он отвечал, вежливо, даже как будто честно.

— Переведи предоплату, отправлю.

Деньги приходили.

И всё.

Аккаунт — в бан, создаётся новый.

— Справно крутанулся, — говорил он себе.

---

Так и жил.

Днём — гнёт спину за копейки.

Вечером — пьёт самое дешёвое пиво.

Иногда — скамит кого-то на Авито.

Иногда — вспоминает ту бабу и злится, но недолго.

И обязательно постит на Апачане, что у него всё нормально.

Что он “устроился”.

Что он “не как все”.

Хотя если посмотреть со стороны — он просто крутится в одном и том же круге.

Где каждый новый день почти не отличается от предыдущего.

И единственное, что остаётся неизменным — это его:

— Справно.