Былина о Жэндосе-богатыре и змее Гандосране

Во времена седые,
когда туман лежал над землею,
а солнце вставало тускло,
пришёл на мир змей поганый —
Гандосран многоголовый,
чешуёй грязной покрытый,
языками лживыми шипящий.

Сел он на торжище людское,
на лавки, на рынки, на перекрёстки,
и взывал громким голосом:
— «Мне все завидуют!
Я мудрее!
Я хитрее!
Я хозяин пути!»

И куда ни ступала лапа его,
там разум мутнел,
там люди бранились,
там смех становился злым.

Долго терпел народ,
да не стало силы терпеть.
И пошла молва:
нужен богатырь,
не языком силён,
а делом,
не криком славен,
а правдой.

И вышел тогда из земель северных,
из-под Всеволожских лесов,
из сарая скрипучего,
где доски помнят холод и труд,
Жэндос-богатырь.

Широк он был в плечах,
руки — как коряги дубовые,
взгляд — прямой, тяжёлый,
шёл он не спеша,
ибо знал — бегущий гибнет.

Увидел его змей и захохотал:
— «Мало тебя, человек,
я горами давил,
реками топил!»

Жэндос молча оглядел место.
И понял он:
силой одной змея не взять —
надо землю саму в помощь призвать.

Три дня и три ночи
копал он яму у дороги,
глубокую, узкую,
укрыл её ветками и пылью,
а сверху кинул хлеб и пустую бутыль,
чтоб змей подумал — добыча.

На четвёртый день выполз змей,
брюхом землю скребя,
увидел приманку,
ринулся —
и рухнул в яму,
гремуче, тяжело,
так что земля вздрогнула.

Змей ревел,
хвостом бил,
землю рвал,
но стены были круты,
не выбраться.

Тут Жэндос взял бревно дубовое,
что сам срубил,
поднял его —
и опустил в яму,
прижал змея,
чтобы не двигался.

Но змей ещё жил,
шипел,
клевал воздух,
плевал ядом словесным.

Тогда Жэндос сошёл в яму,
встал твёрдо,
и сказал тихо, чтобы земля слышала:
— «Не страхом ты жил,
а гордыней.
Не силой держал людей,
а шумом».

И ударил он мечом железным,
простым, без узоров,
и рассёк змея надвое,
чтобы не осталось больше ни головы, ни хвоста,
ни голоса.

И пал змей Гандосран,
и земля приняла его,
и пыль пошла по ветру,
и стало тише на торжищах,
и чище в словах людских.

Люд хотел венец на Жэндоса возложить,
да он отказался.
Вернулся туда, откуда пришёл —
в сарай свой,
к доскам, к инструменту,
к тихому чаю.

И с тех пор говорят старики:
не всегда богатырь в палатах живёт,
иной — в сарае,
да мир держит крепче камня.