1982 год. Под конец брежневского застоя в магазинах тотальный дефицит: за пределами крупных городов не достать обычных продуктов, деликатесы сложно найти даже в Москве, Ленинграде и закрытых городах для учёных. Но было одно место в Москве с полными прилавками и вежливыми продавцами (советская сфера обслуживания отличалась тотальным хамством) — Гастроном №1, он же «Елисеевский». С 1972 года им управлял Юрий Соколов — старый фронтовик, считавшийся надёжным членом компартии. Его отличало умение договариваться в министерствах и ведомствах и налаживать поставки — в магазине всегда качественные продукты. Среди прочего, Соколов покупал финские холодильники, благодаря которым продукты дольше хранились. Это позволяло оставить нормы списания испорченных продуктов прежними, а годные излишки можно было оставлять и сбывать нелегально.
За дефицитом к Соколову в магазин приходили артисты и чиновники, среди прочих в «Елисеевский» захаживала Галина Брежнева, дочь генсека. Ему покровительствовали глава МВД Николай Щёлоков и руководитель Москвы Виктор Гришин. Отношения с последним и сгубили Соколова.

На тот момент Брежнев правил страной почти 18 лет, и в партии началась борьба за место преемника. Гришин был одним из двух основных претендентов. Вторым был шеф КГБ Юрий Андропов. Чтобы выслужиться перед руководством и увеличить свои шансы на то, чтобы возглавить страну после Брежнева, Андропов начинает масштабную анти-коррупционную кампанию и решает заняться сферой торговли в столице. Цель — устроить показательный процесс и дискредитировать московскую верхушку во главе с Виктором Гришиным, к которому в том числе ведут следы из «Елисеевского».

Когда Соколов уехал в командировку, в «Елисеевском» случилось «короткое замыкание». Под видом ремонтников приехали оперативные сотрудники КГБ, они начинили кабинет Соколова камерами и диктофонами. Благодаря этому чекисты выяснили, что по пятницам к Соколову приезжали руководители филиалов магазина и отдавали ему конверты с деньгами. Эти деньги были получены с реализации дефицитных товаров, которые не попали на прилавок. Часть этих средств потом оказывалась у Николая Трегубова, руководителя Главного управления торговли Исполкома Моссовета (Главмосторга). Сперва задержали тех, кто приносил конверты Соколову, а потом и его самого. На него надели наручники и демонстративно провели к выходу через торговый зал гастронома.

Во время предварительного следствия Соколов молчал и всё отрицал — видимо, надеясь на поддержку Брежнева. Дело вело КГБ — в него никого не допустили. Вскоре Брежнев умер и Андропов стал генсеком. Соколову предложили сотрудничать со следствием в обмен на смягчение наказания, и он, поняв, что молчать бессмысленно, согласился. На процессе Соколов зачитал из своей тетрадки суммы взяток и длинный перечень имён сообщников. Раскаяние на суде не спасло Соколова. Его дело быстро миновало все инстанции и сразу отправилось в Верховный Суд. Соколова фактически лишили возможности подать апелляцию: даже по тем временам это считалось нарушением.
Заседание Верховного Суда проходило за закрытыми дверями. Соколова признали виновным за получение и дачу взяток в крупном размере и приговорили к расстрелу с конфискацией имущества.

На последнем слове Соколов жёстко раскритиковал существовавшие тогда в советской торговле порядки. Он заявил, что именно из-за них становится неизбежной реализация неучтённых товаров, обвес и обсчёт покупателей, усушка, утруска, пересортица и, наконец, взятки. Приговор исполнили в рекордно короткие сроки — через три месяца. При этом Андропов умер ещё до вынесения приговора, а его преемник Константин Черненко пережил Соколова всего на три месяца.

По делу Главмосторга проходили 757 человек. Ущерб государству оценивался примерно в 3 миллиона рублей (для понимания, доллар тогда стоил 60 копеек). Трегубов получил 15 лет, а Гришина в 1985 году заменили на Бориса Ельцина.