В 2478 году люди уже не удивлялись космосу.

Марс был заселён. На Луне стояли города. В поясе астероидов работали тысячи автоматических шахт. Люди научились разгонять корабли до скоростей, которые ещё триста лет назад считались невозможными.

Но дальше Солнечной системы всё ещё было страшно.

Не потому, что там не было воздуха.

Не потому, что температура снаружи могла убить человека за несколько секунд.

А потому, что там было слишком много пустоты.

На корабле «Персефона» было девять человек.

И за первые семь месяцев полёта Матвеев успел возненавидеть каждого из них.

Не потому, что они были плохими людьми.

Наоборот.

Просто когда девять человек семь месяцев живут в металлической трубе длиной сто сорок метров, летящей через межзвёздную пустоту, они начинают бесить друг друга даже тем, как жуют.

Капитан Левин каждое утро в 06:30 пил кофе без сахара и потом двадцать минут сидел в общей столовой, уставившись в стену.

Инженер Чен постоянно забывал закрывать дверцу холодильника.

Биолог Маркес выращивала на гидропонной палубе зелень и запрещала всем брать оттуда укроп.

Пилот Соколов храпел так, что через переборку его слышали даже в соседней каюте.

А Матвеев воровал у всех печенье.

Он считал это компенсацией за то, что именно ему приходилось чинить всё, что они ломали.

— Матвеев, ты опять моё печенье взял?

— Какое?

— Которое лежало в шкафу.

— Значит, не твоё уже.

— Там было написано моё имя.

— Мало ли что там написано.

— Ты можешь хотя бы не жрать моё?

Матвеев пожал плечами.

— Не могу.

И продолжал есть.

На корабле было всё необходимое для жизни.

Воздух.

Вода.

Еда.

Тепло.

Электричество.

Даже искусственная гравитация.

Но всего этого было ровно столько, чтобы человек не умер.

Ничего больше.

В каютах стояли узкие койки, шкафчик и экран.

В столовой — несколько столов, синтетическая еда и кофейный автомат.

Душ работал по таймеру.

Горячая вода выдавалась по расписанию.

Температуру поддерживали на уровне 21 градуса.

Снаружи было минус двести.

За стеной толщиной в несколько сантиметров находился космос.

Беззвучный, чёрный и бесконечный.

Иногда Матвеев просыпался ночью, выходил в коридор и смотрел в иллюминатор.

Там ничего не было.

Ни города.

Ни самолёта.

Ни дороги.

Ни единого огонька.

Только звёзды.

И он каждый раз думал одну и ту же мысль:

**если корабль сейчас сломается, никто не придёт.**

Не через час.

Не через день.

Никогда.

Они находились в четырёх световых годах от ближайшего человеческого объекта.

На такой дистанции даже радиосигнал шёл годами.

Именно поэтому Матвеев не любил смотреть в иллюминаторы.

---

«Персефона» выполняла совершенно обычную работу.

Искали пригодные для добычи редкоземельные элементы в системе звезды HD-91872.

Планеты здесь были мёртвые.

На одной не было атмосферы.

На другой давление составляло сотни атмосфер.

На третьей температура доходила до четырёхсот градусов.

Но на дальней орбите находилась маленькая луна.

Именно туда они прилетели.

Сканеры показали залежи неизвестного минерала.

Автоматический зонд отправили первым.

Он сел на поверхность, пробурил грунт и передал образцы.

Ничего необычного.

Пока зонд не обнаружил под поверхностью полость.

Огромную.

Диаметром около трёх километров.

Внутри не было минерала.

Там была вода.

Жидкая.

При температуре, при которой она существовать не должна была.

А ещё — органика.

Капитан решил отправить туда второй зонд.

Через три часа зонд вернулся.

Сам.

Его камера была разбита.

Корпус изнутри покрывали какие-то прозрачные следы.

Биолог Маркес изучила запись.

— Здесь что-то есть.

— Живое?

— Судя по всему.

— Что?

— Не знаю.

На экране была видна темнота.

Потом камера на секунду осветила что-то белое.

Длинное.

Изогнутое.

И совершенно неподвижное.

Запись оборвалась.

Маркес попросила доставить зонд внутрь корабля для анализа.

Это оказалось ошибкой.

---

Сначала никто ничего не заметил.

Зонд поместили в грузовой отсек.

Он был размером с автомобиль.

Его разобрали.

Сняли повреждённую камеру.

Проверили двигатель.

Проверили аккумулятор.

Через шесть часов выяснилось, что на корпусе отсутствует кусок металла.

Небольшой.

Примерно пять сантиметров.

— Коррозия? — спросил Матвеев.

— Нет, — ответила Маркес.

Она смотрела на поверхность.

— Такое ощущение, будто его кто-то выгрыз.

Все засмеялись.

Кроме неё.

В тот вечер Матвеев пошёл в столовую.

Чен опять забыл закрыть холодильник.

Матвеев закрыл.

Взял печенье.

Сел.

Соколов рассказывал какую-то историю про Землю.

Матвеев слушал вполуха.

И вдруг услышал:

**тук.**

Он посмотрел под стол.

Ничего.

**Тук.**

Теперь звук был в вентиляции.

— Слышали?

Все замолчали.

Ещё один удар.

Потом тишина.

Капитан встал.

— Матвеев, проверь.

— А почему я?

— Потому что ты техник.

— Очень удобная должность.

Он пошёл проверять вентиляцию.

Ничего не нашёл.

Только царапины на внутренней стороне решётки.

Глубокие.

Свежие.

Матвеев позвал капитана.

Через десять минут вся система вентиляции была перекрыта.

На всякий случай.

Они решили, что внутри застряло оборудование или часть зонда.

Никто не подумал о живом существе.

Пока не нашли тело Соколова.

---

Его нашли утром.

В пилотской кабине.

Он сидел в кресле.

Вернее, то, что от него осталось, сидело в кресле.

Крови почти не было.

Это было самое страшное.

Потому что существо не просто убило его.

Оно **съело** его.

Частично.

Очень аккуратно.

Будто знало, какие части человеческого тела ему нужны.

Капитан закрыл дверь.

— Никто не выходит из своих кают.

Матвеев спросил:

— А эта хуйня где?

Капитан посмотрел на него.

— Мы не знаем.

Именно тогда погас свет.

---

Аварийное освещение включилось через несколько секунд.

Красные лампы.

Коридор.

Двери.

Трубы.

Провода.

И где-то далеко:

**шлёп.**

Матвеев сидел в техническом отсеке.

В руках у него был гаечный ключ.

Он слышал остальных по рации.

— Где оно? — спросила Маркес.

— Не знаю.

— Камеры?

— Часть не работает.

— Почему?

Матвеев посмотрел на монитор.

— Потому что оно их разбивает.

— Как оно выглядит?

— Не знаю.

— Ты его видел?

— Нет.

Тишина.

Потом из рации донёсся голос Чена:

— Ребята...

— Что?

— Оно у меня.

Раздался крик.

Рация упала.

Затем послышался звук.

Медленный.

Влажный.

И несколько ударов о металл.

Матвеев закрыл глаза.

Потом услышал:

— Чен?

Ответа не было.

---

Они начали охоту.

Точнее, оно начало охоту на них.

Люди закрывались в отсеках.

Отключали свет.

Перекрывали двери.

Смотрели на камеры.

Пытались понять, где оно.

Но камеры показывали слишком мало.

Иногда в дальнем конце коридора мелькало что-то длинное.

Белое.

С четырьмя конечностями.

Без глаз.

Слишком большое для человека.

Оно могло пролезать в вентиляцию.

Могло цепляться за потолок.

Могло почти бесшумно двигаться в невесомости.

И оно было умным.

Не настолько, чтобы разговаривать.

Но достаточно, чтобы учиться.

Оно быстро поняло, что люди боятся темноты.

Что они закрывают двери.

Что они проверяют вентиляцию.

Что они используют камеры.

Поэтому сначала оно ломало камеры.

Потом стало ждать возле дверей.

Потом начало имитировать человеческие звуки.

Не голоса.

Просто стук.

Шаги.

Дыхание.

Однажды Матвеев услышал за дверью:

— Матвеев.

Он замер.

— Матвеев, открой.

Это был голос Левина.

Матвеев посмотрел на рацию.

Капитан находился в другом отсеке.

— Иди нахуй.

За дверью наступила тишина.

Потом:

**тук.**

**тук.**

**тук.**

Матвеев медленно поднял гаечный ключ.

И вдруг понял:

оно не пыталось войти.

Оно просто стояло с другой стороны двери.

И ждало.

---

Остались трое.

Матвеев.

Капитан.

И Маркес.

Они добрались до двигательного отсека.

Там находился аварийный передатчик.

Можно было отправить сигнал.

Но до ближайшей станции он шёл бы почти четыре года.

Капитан нажал кнопку.

— Сигнал ушёл.

Матвеев сел на пол.

— Ну всё.

— Что?

— Теперь осталось четыре года ждать.

Капитан посмотрел на него.

— Если оно нас не убьёт.

Матвеев кивнул.

— Хороший план.

Из вентиляции сверху донёсся звук.

Маркес подняла голову.

— Вы слышали?

Матвеев прошептал:

— Не двигайся.

Что-то ползло внутри вентиляционного канала.

Медленно.

Совсем рядом.

Потом решётка начала выгибаться.

Металл застонал.

Капитан поднял оружие.

Матвеев схватил Маркес за руку.

— Назад.

Решётка вырвалась.

Существо рухнуло на пол.

Впервые Матвеев увидел его целиком.

Оно было около трёх метров длиной.

Тело тонкое, белое, почти бесцветное.

Четыре длинные конечности.

На каждой — несколько суставов.

Кожа была гладкой и влажной.

Никаких глаз.

Никакого рта.

Только вертикальная щель на голове, которая раскрылась, когда существо издало звук.

Капитан выстрелил.

Один раз.

Второй.

Существо дёрнулось.

Но не умерло.

Оно бросилось вперёд.

Капитан успел сделать ещё один выстрел.

Потом существо врезалось в него.

Матвеев увидел, как капитан исчез под белым телом.

Маркес закричала.

Матвеев схватил её и побежал.

---

Они заперлись в шлюзовом отсеке.

Маркес плакала.

— Оно не может попасть сюда.

Матвеев посмотрел на неё.

— Почему?

— Дверь герметичная.

— Ага.

Они стояли в полной тишине.

Снаружи никого.

Минуту.

Две.

Пять.

Потом что-то тихо коснулось двери.

Маркес закрыла рот рукой.

Ещё один звук.

**тук.**

Матвеев посмотрел на дверь.

— Оно знает, что мы здесь.

— Откуда?

— Не знаю.

Тук.

Тук.

Тук.

И вдруг снаружи раздался голос.

Голос Маркес.