Прогон

Ты, главное, не мельтеши.
Мельтешня — она человека до цугундера доводит. Сегодня ты мельтешишь, завтра тебя уже жизнь за воротник держит и спрашивает: «Ну чё, доигрался, голубь сизокрылый?»
Я тебе это не с угрозой говорю. Я вообще угрозами не разговариваю. Угрозы — это язык тех, у кого словарный запас как у табуретки.
Я тебе по-человечески объясняю.
В девяносто третьем я тоже человеком был. Молодой ещё. Волос на голове — как у прокурора на совести: много. Жили широко, дышали узко. Деньги ходили по рукам, руки ходили по мордам, морды потом ходили по кабинетам. Такая была жизнь — шаг вправо, и ты уже участник исторического процесса.
Мы тогда не боялись ничего.
Кроме понедельника.
Понедельник вообще зверь беспородный. Он тебе в воскресенье вечером уже в дверь скребётся. А утром приходит без приглашения и начинает мебель переставлять.
Так вот.
Ты мне сейчас говоришь: «Вадим Сергеич, всё пропало».
Ничего не пропало.
Пока человек способен сказать «всё пропало» — ещё ничего не пропало. Вот когда он сидит и молчит, как забытая икона в гастрономе, — вот тогда, брат, можно начинать считать вилки.
Я много видел.
Видел, как люди из грязи в князи вылезали. Видел, как князи обратно в грязь спускались — уже без обуви.
Видел любовь.
Любовь, кстати, тоже не сахар. Любовь — это когда человек добровольно отдаёт тебе сердце, а потом три года выясняет, куда ты его положил.
Поэтому я любви не доверяю.
Я доверяю расписке.
Расписка — она девушка скромная. Не врёт, не кричит, свидетелей не требует. Лежит себе на столе и ждёт своего часа, как голодная собака возле мясного отдела.
Вот это я понимаю — отношения.
А ты мне рассказываешь про доверие.
Доверие, говоришь?
Доверие — это когда ты дал человеку ключи, а он вернул тебе дверь.
Всё остальное — пугая мотыг.
Вот именно.
Не спрашивай, что значит.
Если выражение надо объяснять — значит, ты уже слишком близко к нему подошёл.
У меня покойный дядя любил говорить: «Не суй голову туда, где жизнь уже повесила шторы».
Мудрый был человек.
Хотя, если честно, половину мудростей он придумывал по дороге в аптеку.
Но смысл был.
Смысл всегда где-то есть. Просто иногда он лежит мордой вниз.
Ты вот думаешь, что я злой.
Нет.
Я не злой.
Я просто давно перестал удивляться.
А это, поверь мне, страшнее злости.
Злой человек может передумать.
Удивлённый человек может испугаться.
А человек, который уже ничему не удивляется, — тот просто ставит чайник.
И ждёт.
Вот и я жду.
Не тороплюсь.
Торопятся только скорые и дураки.
А умный человек сначала посмотрит, куда ветер дует, потом плюнет и поймёт, что ветер вообще не при делах.
Потому что ветер — он сегодня туда, завтра сюда.
А человек — он куда родился, туда и скрипит.
Ты только одно запомни.
Не делай добра из страха.
Не делай зла из скуки.
Не обещай того, чего не сможешь забыть.
И никогда не приходи с пустыми руками к человеку, у которого полные карманы вопросов.
Это я тебе говорю как человек, который пережил три кризиса, два правительства и один корпоратив.
Корпоратив был страшнее всего.
Там я понял: государство можно пережить.
Коллег — нет.
Так что иди.
Делай свои дела.
Только смотри не разбуди в себе мотыгу.
А если разбудил — то только пугая.
Пугая, говорю.
Дальше уже сам разбирайся, что это значит.
Жизнь тоже не объясняет.